Правда, и ничего, кроме правды

«Я уйду. А она останется.
Эта книга, неброско изданная,
но в которой лишь правда истинная,
и суровая, и печальная,
грозным временем отпечатанная…».
Ю.Левитанский

Мой отец Володин Андрей Иванович родом из села Кочергино Курагинского района (сейчас Каратузского района) Красноярского края. Это в 50 км на юг от г. Минусинска. Село стоит на берегу протоки речки Туба. Край, куда ссылали поляков, декабристов и революционеров, был заселен переселенцами из России и Украины, беглым и каторжным народом. Там никогда не было крепостного права. Суровый сибирский климат и просторы сформировали особый характер народа. ( читать дальше )

Родился я 15 января 1925 года в с. Кочергино в крестьянском доме моего отца. По христианскому обычаю через неделю после рождения нужно было крестить новорожденного. В эти дни в стране отмечали годовщину смерти В.И.Ленина. Крестины всячески преследовались. Отец договорился с батюшкой, привез из церкви купель. Мама, конечно, ее чистенько помыла. ( читать дальше )

Подошел суровый 1938 год. Репрессии шли полным ходом, но в нашей семье их не ожидали, как, впрочем, и в других семьях. Честные люди считали себя ни в чем не виноватыми. Анализируя события того времени, я могу изложить свой взгляд на то, как они развивались.

За несколько месяцев до ареста отец (как и все сотрудники радиоузла) заполнил какую-то анкету, в которой подробно ответил на вопросы о своей предыдущей жизни и о родственниках. Отец, естественно, честно рассказал о своей жизни в Манчжурии, Китае и работе в китайско-английской чайной фирме. НКВД просмотрело эти бумаги - тех, кто жил когда-то за границей, в Минусинске набиралось немного, а план по выявлению врагов народа - шпионов нужно было выполнять. Участь отца была предопределена…
К моменту ареста отца Люда заканчивала десятый класс, Женя - восьмой, я - шестой. Никто и подумать не мог, что в нашу семью войдет этот ужас. И когда к нам вечером пришли с обыском… Все было, как сон. ( читать дальше )

К началу войны я окончил девять классов, Люда - первый курс Томского университета, Женя проработала один год в школе. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

В январе 1943 года, когда немцы были еще в Сталинграде, а мне только что исполнилось 18 лет, у нас с мамой состоялся разговор о предстоящей службе в армии. Поводом для разговора, наверное, послужило обсуждение перечня вещей, которые я возьму с собой на фронт. Все собиралось заранее - мешок с лямками (сидор) уже был заготовлен, нужно было взять немного еды, махорки, бумагу, карандаш, носовые платки. Мешок выставляли на мороз, чтобы продукты не испортились. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

Погрузили нас в железнодорожный эшелон. Расчеты, обслуга и командование - в теплушки, орудия и машины - на платформы. Шоферы ехали в своих машинах. Водители «студебеккеров» - в кабинах, водители «доджей» - в кузовах своих машин. Кабины «доджей» не были приспособлены для отдыха водителей, спать в них было невозможно. Однако были и преимущества: над сиденьем водителя и кузовом был съемный брезент. Лобовое стекло укладывалось на капот двигателя машины. Когда снимался брезент, укладывалось стекло, автомашина превращалась в плоский ящик на колесах, высотой около метра, имеющий мощный двигатель и четыре ведущих колеса. Получался стальной малозаметный быстроходный тягач.( читать дальше )

Продолжение следует ...

В постоянных передвижениях с мелкими стычками закончилась осень 43 года. Украинские дороги обледенели. Машины с грузом и орудиями могли передвигаться только тогда, когда на все колеса надеты цепи. Спать в кузове «доджа» стало невозможно. Но как только стал спать в окопах, появились вши в огромном количестве. Однажды, волей случая, я «приобрел» хорошие шерстяные носки. Не мог нарадоваться - какие у меня стали теплые ноги! Однако ноги быстро стали невыносимо чесаться. Разулся, посмотрел – в каждой петельке шерсти сидела жирная вошь. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

Ранней весной 1944 года наш полк перебрасывали с правого фланга 4-го Украинского фронта на левый, опять к Перекопу и Сивашу. Только сошел снег, дороги раскисли, танки их размяли так, что на машинах ездить стало невозможно. Часть погрузили на платформы и в вагоны, оставшиеся пошли своим ходом. В эту группу попал и я. Вез людей, снаряды, орудие. Дорогу описывать неинтересно – сплошная грязь и выбоины. «Додж» с цепями на всех четырех колесах еле выгребался. Шел дождь со снегом. Все эти прелести были на мне – машина-то рассчитывалась на условия Африки! Без остановок я ехал около трех суток. Наши машины растянулись на много километров. До места я доехал одним из первых. Последние приезжали через 10-15 дней. Остановились в деревне. Вся одежда - вплоть до нижнего белья! - была мокрая и частично замерзшая. Попав в тепло, я упал замертво и заснул. Через короткое время меня будят и говорят, что мне надо ехать на станцию (это за 30 км). Я, конечно, всех послал и заснул снова. Через некоторое время снова пришли будить. Я снова послал далеко-далеко и сказал, что у меня нет горючего. Они слово в слово все передали заместителю командира полка по строевой, который был назначен командиром нашей группы. Через некоторое время они приехали, привезли горючее и повторили команду приехать к командиру, а также его слова: «Если откажется - привезти силой». Но я опять сказал, что думаю обо всех, и в том числе и об отдающих такую команду. Машину заправили, подъехал к домику, где квартировал командир. Было уже темно, нас было только двое. Вылез из машины и встал около крыла. Командир начал кричать, что расстреляет меня. ( читать дальше )

Передышка
Вместо противотанковых орудий мы получили двадцать самоходных установок калибром 76 мм СУ-76, несколько спецмашин и автомобилей. Самоходки были укомплектованы экипажами, получили специалистов-ремонтников и ремонтную автомашину. Организовался ремонтно-транспортный взвод с командиром - лейтенантом Гурьяновым. Пришел заместитель командира полка по технической части капитан Пентин. С ним я был связан до конца войны. С удовольствием позже об этом расскажу. За бои под Мелитополем я получил первую награду - медаль «За отвагу», а за бои в Крыму - орден Красной Звезды. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

Итак, мой «додж» отремонтирован, «опробован» и хорошо обмыт. В полку мгновенно появилась необходимость в его использовании. Начались ежедневные поездки на передовую в район Кошице для ознакомления с местностью, в штаб, куда-то в тыл. Рано вставал, поздно ложился. Поэтому место всегда доставалось у порога и, конечно, без подушки и какой-то постели.( читать дальше )

Продолжение следует ...

В передвижениях, сражениях, поездках прошел остаток зимы и часть марта. Пришла весна. Больших наступательных операций не было, но мы с постоянными боями методично продвигались по Польше, Чехословакии и даже добрались до Германии. Все это время вместе с нами шел Первый Чехословацкий корпус, включенный в состав 4-го Украинского фронта. Первым немецким городом, который мы взяли, был Ратибор (теперь польский город Рацебуж). Все население из города было вывезено или ушло. Дома многоэтажные (этажей 4-6). Лифтов в домах я не видел. Мебель, одежда, утварь, даже самодельные консервы можно было найти в этих домах. Наши солдаты забирали все, что нравилось. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

В моих руках «додж» еще бегал довольно резво, хотя у него был вид очень разбитый и потрепанный. Наверное, пора более подробно рассказать о фронтовых ранах моего друга - второго «доджа ¾». Первое его ранение произошло по моей вине еще в самом начале пути по Карпатам. Мне пришлось без сна ездить несколько суток. Буквально засыпал за рулем. Просил майора дать поспать, но нужно было везти командиров самоходок на осмотр местности предстоящего наступления. Дороги узкие, грязные. На дороге стоят два танка, я их объезжаю справа на приличной скорости и случайно зацепляюсь за гусеницу кузовом сантиметра на 2-3. То ли заснул, то ли потерял бдительность. Удар был сильный. Металлический кузов смялся и оторвался в одном углу. Часть командиров вылетела, а я вдобавок всех их обругал за то, что не дали поспать. ( читать дальше )

Новый 1947 год был отмечен нашей семьей (мама, Люда и я) весьма скромно. Никаких подарков я не привез, денег хватило только, чтобы добраться до Минусинска. ( читать дальше )

Продолжение следует ...

Все складывалось как будто неплохо, однако оставаться водителем на всю жизнь я не хотел. Все время пытался найти возможность учиться, но двери любого приличного института для меня, сына «врага народа», были закрыты. Да и пять лет шоферской жизни знаний мне не прибавили. ( читать дальше )

В марте 1953 года умер И.Сталин. После ареста и расстрела Л.Берии, с весны 1954 года, очень осторожно, медленно и непривычно приступили к реабилитации невинно осужденных в тридцатые годы.
( читать дальше )